Энергетика – это производство без склада

08.12.2010
Санкт-Петербургские ведомости

Мало кто из нас задумывается, какой путь проходит сегодня электричество, прежде чем попасть в наш дом. Раньше на вопрос, кто производит энергию, мы говорили «Ленэнерго». Сегодня стало все намного сложнее. Только в Петербурге около десяти энергокомпаний, каждая из которых отвечает за свой участок электрического пути. Так, «ТГК-1» объединяет 56 электростанций в четырех субъектах РФ Санкт-Петербурге, Республике Карелия, Ленинградской и Мурманской областях. 46% установленной мощности компании приходится на 41 ГЭС общей мощностью около 3 тыс. мегаватт. Причем 19 гидроэлектростанций расположены за Полярным кругом. Об особенностях работы компании и функционировании рынка электроэнергии и рассказал наш гость.

– Борис Феликсович, в начале ноября ТГК-1 переехала из Дома энергетиков на Марсовом поле, в котором ваши коллеги проработали 80 лет, в бизнес-центр на Петроградской стороне. С чем это связано?

– Решение о переезде ТГК-1 в новый офис было принято давно и в первую очередь по экономическим соображениям. Просто использовать здание на Марсовом стало невыгодно и нерационально. Раньше во времена единого «Ленэнерго» площадь 18 тысяч квадратных метров занимали 4 – 5 тысяч человек. После 2005 года, когда в ходе реформы «Ленэнерго» разделилось на самостоятельные компании, часть из них переехала в новые офисы, и, по сути, на Марсовом поле остались человек 700.

Условия для работы были не самыми лучшими, да и техническое оснащение оставалось весьма скромным. Из-за специфики исторической планировки здания одни сотрудники сидели в гигантских кабинетах, другие ютились в крохотных каморках. Хотелось удобства в работе, функционального использования пространства. На Марсовом поле сотрудники одного подразделения могли располагаться друг от друга не просто на разных этажах, а в разных концах здания. В новом офисе на проспекте Добролюбова, 16, мы территориально объединили департаменты и блоки по направлениям. И теперь все удобно – и для сотрудников, и для гостей вот этаж производственного блока, вот этаж финансистов и т. д.

В общем, мы реализовали на практике многие идеи бережливого производства. А у Дома энергетиков на Марсовом поле начинается новая страница в истории. Уверен, не менее интересная.

– Реструктуризация главного офиса как-то повлияла на управляемость компании, а также на программу модернизации?

– Модернизацию на промышленных объектах мы начали еще до переезда головного офиса. Например, переводим тепловые электростанции с силового цикла на парогазовый. Это означает совершенно другой уровень экологичности, высокий коэффициент полезного действия. Новая мощность установок составит до 1200 мегаватт.

– Ваши станции расположены не только в Петербурге. Идет ли модернизация электростанций в других регионах?

– Да, конечно, идет. ТГК-1 работает на территории четырех субъектов Федерации. В Ленинградской области мы полностью меняем оборудование на каскаде Вуоксинских ГЭС, провели реконструкцию на Волховской ГЭС. В наших планах произвести аналогичные работы в Мурманской области, где в ближайшие два года должны быть заменены агрегаты на Иовской, а затем на Кумской ГЭС. Правда, пока в Карелии и Заполярье новых станций мы не строим, только модернизируем. Хотя варианты новой ТЭЦ в Мурманске обсуждаются. Но в приоритете для нас – закончить крупные проекты в Петербурге.

– А почему именно Петербург Городу не хватает мощностей?

– Генерирующей мощности городу сегодня хватает вполне. Но необходимо думать о будущем. И потом, новые станции – это же не только расширение мощностей! Это иная эффективность, высокий уровень технологичности и экологичности. Расширяя, мы замещаем выбывающие устаревшие мощности. Например, проект на Первомайской ТЭЦ. Мы строим два новых блока, которые будут действовать взамен старых, а старая станция закроется. Так, собственно, и произошло на Правобережной ТЭЦ – бывшей ТЭЦ-5 «Красный октябрь», которая работала с 1922 года, а в мае 2010 года была выведена из эксплуатации. Ее заместил новый блок. Для России это пока уникальный случай. А вот на Южной ТЭЦ иной проект мы не закрываем, а, наоборот, расширяем, удваиваем, действующие мощности.

– Какое оборудование вы ставите взамен старого – отечественное или импортное?

– Большую долю того, что у нас есть, составляет продукция ОАО «Силовые машины». Их энергооборудование устраивает нас по соотношению «цена – качество». Немаловажен и тот факт, что производственные площадки «Силмаша» расположены в Петербурге. И, кроме того, отечественное гидрооборудование абсолютно конкурентоспособно в мировом масштабе. Но, разумеется, мы следим за ситуацией на рынке и за новыми предложениями, так что петербургским энергомашиностроителям не стоит расслабляться.

– В мае прошлого года у ТГК-1 возникли вопросы с эстонской стороной по поводу плотины пограничной Нарвской ГЭС. С одной стороны, это неделимый технический комплекс. С другой – эстонцы утверждали, что имеют право на половину гидротехнического сооружения. Чем все в результате закончилось

– Суд Эстонии признал, что оспариваемые сооружения являются собственностью их страны. Так что половина плотины и левобережная дамба отошли к Эстонии. То есть из одиннадцати пролетов плотины ровно пять с половиной теперь принадлежат ТГК-1 и столько же – эстонскому государству. Эстония в свою очередь передала имущество в аренду АО «Нарвские электростанции», с которым у нас подписано соглашение об эксплуатации и обслуживании станции. Этот регламент довольно подробно и четко прописывает условия нашего сотрудничества, и работаем мы с ними в нормальном режиме. Ведь «Нарвские электростанции» так же зависят от нас, как и мы от них эстонские водозаборы находятся выше плотины нашей ГЭС, и, если в водохранилище будет низкий уровень воды, «Нарвские электростанции» просто остановятся.

– А какой электроэнергии больше производят станции ТГК-1 гидро- или тепловой?

– Примерно пополам и по мощности, и по выработке. Но в этом году в отличие от 2009 года (пикового по водности за последние 12 лет) будет больше энергии ТЭЦ. Было жаркое лето, соответственно, в водохранилищах накопилось меньше воды, и 2010 год оказался маловодным. А вообще это соотношение разнится в зависимости от региона. В 2010 году, например, меньше всего воды было в Карелии и Ленинградской области, а в Мурманской – как обычно. Зато в 2009 году в Онежском озере уровень воды был самым высоким за все время наблюдений, что позволило сделать выработку электроэнергии каскада Свирских ГЭС максимальной за 20 лет.

– Как, по-вашему, потребность нашего региона в электроэнергии повышается?

– Да, причем постоянно. По сравнению с 2009 годом в Петербурге энергопотребление выросло на 6%, в Карелии на 8% и в Мурманской области на 1%. Вообще оно будет постоянно увеличиваться, и, соответственно, вопрос энергоэффективности с каждым годом будет все острее.

– Существует ли у ТГК-1 программа восстановления малых ГЭС?

– У нас есть одна малая ГЭС в Лужском районе и шесть ГЭС в Карелии, в Северном Приладожье. Они все довольно старые, но в исправном состоянии. Мы вкладываем значительные средства в поддержание их работоспособности. На одной из таких ГЭС 1901 года постройки мы проводим масштабные гидротехнические работы, стоимость которых сопоставима со стоимостью самой станции. Но ведь бросать такие объекты нельзя!

А вообще экономика энергетики сегодня не позволяет нам строить малые ГЭС именно из-за их низкой рентабельности, ведь в отличие от Евросоюза у нас в стране пока нет ни специального субсидирования, ни доплат тем, кто занимается альтернативной энергетикой. Правда, у нас есть энтузиасты, которые буквально из руин восстанавливают подобные объекты и даже возводят новые. К счастью, есть!

– А как у вас обстоят дела с другими видами альтернативной энергетики?

– Нам бы закрыть все вопросы по традиционной. Я считаю, что сегодня в нашей энергетике много неэффективно используемых мощностей. То есть у нас часто недозагружены основные мощности, так что резервы есть.

– Раз у вас есть резервные мощности, наверняка вы что-то экспортируете?

– Совершенно верно. ТГК-1 экспортирует электроэнергию в Норвегию и Финляндию. Экспорт составляет у нас ежегодно до 4 процентов в структуре реализации.

– А каков процесс контроля над тем, как вырабатывается электроэнергия?

– Если кто-то думает, что электростанцией управляет директор ТГК-1 или главный инженер энергообъекта, то он ошибается. У руля находится ОАО «Системный оператор единой энергетической системы», на 100% государственное предприятие. У него имеются региональные диспетчерские управления. Сотрудники этой организации видят полную энергетическую картину страны. Оператор не нацелен на коммерческий результат, он обеспечивает устойчивость энергетической системы в целом, соблюдает интересы потребителей, собирая возможности всех электростанций – ТЭЦ, ГЭС, АЭС. Параллельно формируется рынок электроэнергии.

– И как этот рынок работает?

– Возьмем в качестве примера нашу компанию. ТГК-1 может генерировать в Петербурге 3 тыс. мегаватт электроэнергии. Мы подаем заявку в специальную торговую систему, которой управляет администратор. Особая компьютерная программа автоматически отбирает (по потребностям рынка) самые дешевые предложения. Роль системного оператора – проверить, существует ли физически режим, созданный программой. Кроме того, оператор имеет право на любые действия в нештатных ситуациях. Остается только сказать, что стоимость электроэнергии устанавливается по самому дорогому отобранному предложению. Именно поэтому ночью она дешевле, чем днем, а самая дорогая – в моменты утреннего и вечернего максимума.

– В электроэнергетике кроме территориально-генерирующих компаний работают еще и сетевики, и «Петроэлектросбыт», и другие организации. Как они взаимодействуют?

– Системный оператор контролирует процесс выработки и передачи электроэнергии. ТГК-1 и другие генерирующие компании (АЭС, например) энергию производят. Дальше она по сетям передается потребителю, а сбытовая компания собирает за это деньги.

Соответственно, когда потребитель желает заплатить за электричество, он идет, например, в «Петроэлектросбыт». У этой организации есть договор со всеми сетевыми компаниями, будь то региональная «Ленэнерго» или федеральная «ФСК ЕЭС». Им поступает фиксированная часть тарифа. Остальные деньги идут на оптовый рынок, на котором администратор торговой системы распределяет их в соответствии с тем, кто и сколько электроэнергии выработал. Если говорить образно, то сбытовая компания – это своеобразный супермаркет, в котором представлены разные товары, которые произвели и доставили самые разные производители. Следовательно, и цена у них будет неодинаковая.

Между всеми этими организациями существуют нормальные гражданско-правовые отношения. На первый взгляд может показаться, что такое обилие различных компаний запутает потребителя. В действительности же прежде, когда в регионе работала только одна фирма – «Ленэнерго», ей приходилось в одиночку решать слишком много вопросов. Сейчас каждый элемент системы выполняет свои четко определенные функции.

Например, мы создали специальную структуру, которая ответственна за все вопросы, связанные с теплом, – ОАО «Теплосеть Санкт-Петербурга». С января 2011 года одним из ее учредителей станет город. Так нам будет проще работать.

– В августе в Петербурге произошло событие, которое тут же окрестили модным иностранным словом «блэкаут». Каковы, на ваш взгляд, причины произошедшего?

– О причинах правильнее могут рассказать наши коллеги из сетевого хозяйства. Я лишь отмечу, что восстановили энергоснабжение они при таких масштабных отключениях достаточно быстро. Ситуация действительно была непростой. Сбой в электросетевом хозяйстве регионального уровня повлек за собой и погашение потребителей «Ленэнерго», и то, что были остановлены наши электростанции и станции «Водоканала». Очень важно, что все – и сетевики, и мы, производители, и власти региона – в этой ситуации сработали слаженно.

– А вообще такое разделение в ходе реформы энергетики не было ошибкой? Не зря ли это сделали?

– Не зря. Это правильно и с технологической, и с экономической точки зрения. Работа энергосистемы регулируется все равно одним центром. А надежность и эффективность с каждым годом будет только увеличиваться. Так как деятельность предприятий стала более прозрачной, более привлекательной для инвесторов. Посмотрите, сколько за последние четыре года в развитие энергетики региона вложили ФСК, «Ленэнерго». Наша компания ежегодно инвестирует до 20 млрд рублей. И для потребителя более выгодно. Потому что сети оставлены монополией, в них возможно только справедливое тарифное регулирование. Это позволяет не допустить строительство двух параллельных линий электропередачи, что не только не логично, но и может ударить по карману потребителя.

Мы, генерирующие компании, работаем вообще на рынке, то есть конкурируем по цене выиграет тот, кто произведет дешевле. Энергетику сегодня можно сравнить с магазином. Представьте, что в городе есть только один магазин – электросети, товары в который (электроэнергию) доставляют разные производители – генерирующие компании. Так что энергетика от обычного бизнеса практически ничем не отличается. Разве что у нас нет складов произвести электроэнергию впрок мы не можем. Но мы готовы производить энергии столько, сколько потребуется. Был бы заказ потребителей и надежные сети.